Strawberry Fields
And in the end the love you take is equal to the love you make.


МИК ДЖАГГЕР
Музыкант, 69 лет, Лондон

Записал Саймон Хэттенстоун. Фотограф Брайан Адамс.
Bryan Adams / Trunk / PhotoSenso
Simon Hattenstone / Guardian News & Media Ltd


До тех пор пока мое лицо печатают на первой странице, мне плевать, что обо мне говорят на семнадцатой.

Несколько лет назад я сидел в одном нью-йоркском ресторане, а за соседним столиком сидела семья — родители с мальчиком. Это был тихий ресторан, и никто ни на кого не обращал внимания. И тут вдруг этот мальчик спросил отца: «Так кто же был круче — „Битлз“ или „Роллинг Стоунз“?» «Не знаю», — сказал отец. Он даже не сказал ему «спроси лучше его», имея ввиду меня. Понимаете? Вот в этот момент я и почувствовал себя тем, кого история давно уже перечеркнула.

Прошлое — это неплохое время. Не надо ни забывать о нем, ни жалеть. Но не стоит быть его пленником.

Люди одержимы. Они хотят видеть тебя таким, каким ты был в 1969-м. Они хотят видеть тебя таким, потому что таким ты был в их молодости, которой у них больше нет. Эгоистично, если вдуматься, но я понимаю их.

Так важно не завязнуть в прошлом. Вот почему я старательно забываю собст­венные песни.

Людям кажется, что они знают обо мне все. И это правда: они знают обо мне такие вещи, которые я давно уже забыл.

Мать никогда не была счастлива от того, чем я занимаюсь. Она хотела, чтобы я нашел наконец свое место в жизни и стал бы кем-то типа каменщика.

Я не рок-звезда по рождению. Просто представитель шоу-бизнеса. Рок-н-ролл я выбрал лишь потому, что на тот момент он интересовал всех. Если бы я родился в 1915 году, я был бы джазовым ударником или какой-нибудь звездой немого кино.

Музыкой я занялся только потому, что хотел заработать себе на хлеб — на тот хлеб, к которому я привык.

Я очень дурно воспитан: я пью чай в три.

Падение в бездну наркотиков, алкоголя и безумия — это нормально, но лишь до тех пор, пока ты твердо знаешь, как вернуться назад.

Всякое бывает. Ты просыпаешься рано утром, смотришь на свою старую ложку и говоришь сам себе: «Мик, кажется, самое время купить новых ложек». Что ты и делаешь.

Я не уверен, что хотел бы прослушать целый альбом, посвященный мясу.

Странно это — собирать группу для сольной записи.

Рок-н-ролл — это наркотик, так что ты должен быть осторожен с ним. Не нужно заниматься музыкой все время. То же самое бывает в молодости: тебе кажется, что если ты не потрахаешься, день будет прожит зря.

Думаю, что, как и у большинства людей, мои моральные ценности — довольно гибкая материя.

Танец — это просто неуклюжая замена секса.

Я не принимаю ни чьей стороны. Нет в мире ни одной силы, обладающей абсолютной правдой.

Я — консерватор, но с маленькой буквы «к». Поверьте, можно быть консерватором в вопросах налогообложения и либералом в вопросах морали и свободы слова.

Сложно припомнить, какими на самом деле были шестидесятые.

Мне кажется, что мое поколение отличается от сегодняшнего только одним: мы верили в то, что делали.

Нью-Йорк середины шестидесятых был прекрасен, да и Лос-Анджелес тоже вполне себе неплох. Но за пределами этих двух городов существовало чудовищное репрессивное общество с целым ворохом предрассудков. Все еще присутствовала расовая сегрегация, а люди вокруг были очень старомодны и ограниченны. За последние тридцать лет ситуация в корне изменилась. Впрочем, изменения произошли в мире практически везде.

Американцы мало что знают об ужасе Второй мировой войны, потому что никогда не видели того, что видела Россия с Европой. У США был боевой опыт, была нехватка продуктов, и люди возвращались домой в гробах, но, просыпаясь по утрам, простые американцы не видели из окна руин соседнего дома, разрушенного авиабомбой.

Кантри повлияло на меня больше, чем какая-либо другая музыка. Джонни Кэша я услышал даже раньше, чем первый в своей жизни блюз.

Вдохновение окружает тебя со всех сторон, и в повседневной жизни его больше всего.

Я люблю детей, потому что дети делают тебя моложе.

Я всего на три года старше Дэвида Боуи. Или на два?

Воспоминания — самый тяжелый груз, который человеку приходится нести.

Оставь мечты — и тебя оставит разум.

Тот, кто коллекционирует машины, становится занудой.

Ненавижу угрюмость.

Мик Джаггер для Esquire

@темы: интервью, photo, info, Mick Jagger